Луна и холст: три ночи Куинджи с петербургской экспозиции

«Лунная ночь на Днепре», 1880 

Magnum opus русского художника, картина Архипа Куинджи принадлежала великому князю Константину Романову, поэту и генералу военно-морского флота. Сохранилась история приобретения картины. Когда весной 1880 года великий князь в форме морского офицера переступил порог мастерской, художник еще не был с ним знаком. 

В дневнике Константина Константиновича сохранились воспоминания: «Я как бы замер на месте. Я видел перед собой изображение широкой реки; полный месяц освещает её на далёкое расстояние, вёрст на тридцать. Я испытывал такое ощущение, выходя на возвышенный холм, откуда видна величественная река, освещённая луной. Захватывает дух, не можешь оторваться от ослепляющей, волшебной картины, душа тоскует».

На вопрос князя о цене художник, подагая, что перед ним обычный морской офицер, ответил: «Да зачем вам? Ведь всё равно не купите: она дорогая». Тогда Романов повторил свой вопрос и художник назвал огромную сумму и с удивлением услышал: «Хорошо. Оставляю за собой». Позже Куинджи узнал, что у него побывал великий князь. 

Константин Романов так был вдохновлен картиной, что взял ее с собой в долгое морское путешествие: на фрегате «Герцог Эдинбургский» вместе с князем картина побывала в Алжире, Италии, Греции, Египте, на Мальте, Сицилии, Афоне, Святой земле. По возвращении в Санкт-Петербург «Лунная ночь на Днепре» висела в Мраморном дворце, сначала «Царской комнате» на втором этаже, а затем в «Ореховой гостиной» — кабинете князя. После революции картина стала частью Русского музея.

«Эльбрус. Лунная ночь», 1890-1895

Кисть Куинджи впервые прикоснулась к Эльбрусу в 1888: именно здесь он испытал сильнейшее творческое переживание, которое в буквальном смысле перевернуло всю картину мира художника. Архип Иванович гостил на «Белой Вилле» Николая Ярошенко, когда отправился в одно из культовых окрестных мест — на горное плато Бермамыт. Здесь живописец стал свидетелем уникального явления природы — так называемого Брокенского призрака. Тень огромных размеров, окруженная мистическими кольцами цвета, неожиданно начинает шевелиться сама — оптическая иллюзия нарушает восприятие ее размера и глубины. С этих пор горный фантом больше не оставляет Куинджи — он посвящает десятки полотен Кавказским пейзажам. Безукоризненная цветовая память позволяет художнику создавать их в своей студии по памяти. Эльбрус становится настоящим наваждением мастера – он пишет десятки его ракурсов, пытается достичь осязания пространства, запечатлеть его свет в разное время дня ночи, луны, солнца. 

В 1914 году ученики Куинджи передали холст «Эльбрус» в дар Третьяковской галерее.

«Ночное», 1905-1908

Лебединая песнь Куинджи. Картину называют завещанием художника. Холст-молитва пробуждает пейзаж над тихой рекою. Юный месяц светит надеждой. Просветление

В книге о художнике биограф Михаил Неведомский на мгновение открывает мастерскую Куинджи: 

«Чародей уходил за перегородку в мастерскую и, порывшись там, выносил новый холст и ставил на единственный мольберт, стоявший в самой светлой точке света всей студии. Мгновенно наступала пауза… Торжественная тишина. Иногда слышалось только, с каким-то особым сдержанным вздохом, похожим на стон души: о-о-о… И водворялась опять живая, торжественная тишина. Автор, счастливый радостью победы своего гения, обводил глазами своей души умиленных поклонников, видел ясно их невольные слезы восторга… И сам не мог удержать слез… счастья. Так действовали поэтические чары художника на избранных, верующих. А эти жили, в эти минуты, лучшими чувствами души и наслаждались райским блаженством искусства — живописи».

В 1930 году полотно мастера украсило собрание Русского музея.